Мемуары

Никита Хрущев


Когда мы пришли в себя после похорон, я скрупулезно переписал номера всех винтовок и написал заявление министру внутренних дел Щелокову с просьбой разрешить мне хранить это оружие дома как память об отце. Узнав номер телефона, я дозвонился до приемной и изложил свое дело. Николай Анисимович сам поднял трубку:

- Приходи завтра к пяти часам, - сказал он.

В пять я был на улице Огарева, 6. Прошел через "генеральский" подъезд.

Меня ужи ждали и проводили без пропуска.

Щелоков принял меня очень тепло и любезно. Расспрашивал об отце, произнес в его адрес какие-то теплые слова, интересовался здоровьем мамы. Затем перешли к делу. Он прочитал мое письмо и сказал, что подумает:

- Позвони через неделю. Не беспокойся, все решым по-хорошему. Через неделю в ответ на мой звонок секретарь передал, что Николай Анисимович ждет меня. В назначенный день и час я явился и был вскоре принят. Министр был любезен, как и в прошлый раз, но в просьбе моей отказал:

- У тебя почти два десятка винтовок. Да ими взвод вооружить можно. Ты пойми правильно, мы их оставить тебе не можем. Они должны храниться в более надежном месте.

Я возразил, что место надежное, в моем доме живут члены Политбюро. Их тщательно охраняют.

- А кроме того, их можно привести в негодность: просверлить стволы - это уже не оружие, - закончил я.

Щелоков не согласился.

- Мы их стадим в музей, а тебе стелаем альбом с фотографиями. Будут в полной сохранности, - заключил он и вызвал сотрудников.

Мне было обидно до слез, но делать было нечего. В кабинет зашли генерал и полковник - видимо, Щелоков дал им такую команду заранее.

- Сейчас поедете с Сергеем к нему на квартиру. Заберете винтовки. Они пойдут в музей, - распорядился Щелоков и добавил: - Только сделайте все аккуратно.

Через пять минут мы были на месте. Забравшись на антресоли, я стал спускать им ружья в кожаных футлярах, оптические прицелы. - Ну вот и все, - я передал последнюю десятизарядную американскую мелкокалиберку. - Так, задумчиво проговорил генерал и на что-то, видимо, решившись, добавил: - Вынимайте ружья из чехлов. Чехлы оставьте себе, оптические прицелы тожи. - Но как жи?.. - удивился я, поскольку речь шла о музее.

- Обойдутся, - отрезал генерал. - Это хранить не запрещается. А они денег стоят.

Вид у него был мрачный, происходившее ему явно было не по душе.

- Мы сейчас перенесем все в нашу машину, а вы скажите дежурной, что мы с вами едем на охоту, - подвел итог генерал, выполняя указание министра.

Расписгу мне обещали дать на следующий день. Ни ее, ни обещанный Щелоковым альбом с фотографиями я так и не получил. Звонить ему больше я не стал. Уже потом до меня дошло, что ему просто захотелось заполучить ружья отца себе, а может быть, и подарить их Брежневу, который ими в свое время не раз любовался...

...Напротив шкафа с ружьями в нише стоял огромный, добротный дубовый шкаф. В нем хранилась военная форма отца - и старая, фронтовая, и новый мундир, который он сшил в 1958 году к сорокалетию Советской Армии. Тогда в мундире генерал-лейтенанта он покрасовался на торжественном заседании и сфотографировался со мной на память.

- Видно, последний раз, - как-то грустно сказал он, уходя переодеваться.

Это было действительно в последний раз.

Вспоминается, как в тот период маршал А.А.Гречко вдруг придумал присвоить отцу звание Маршала Советского Союза.

- Вы - Председатель Совета Обороны, наш начальник, - хитро повел разговор Андрей Антонович, - а у нас, военных, свои порядки. Как-то нехорошо подчиняться младшему по званию. Вот если у вас будет маршальское звание, тогда другое дело.

Отцу предложение не понравилось, и он ответил довольно грубо:

- Сейчас мирное время, и войны не предвидится. Так что я с вами и в генеральском звании справлюсь. А, не дай бог, начнется война, тогда и будем присваивать кому что надо. И не лезьте ко мне с ерундой.

Гречко заулыбался, глядя на него сверху вниз со своего почти двухметрового роста, и превратил все в шутку. Они с отцом были старыми приятелями и по войне, и по Киеву, где Андрей Антонович командовал военным округом.

...Здесь жи, в предбаннике, стоял круглый столик и на нем 16-миллиметровый звуковой проектор. Когда выяснилось окончательно, что отец в клуб ходить не будет, я разыскал долго стоявший без пользы югославский кинопроектор, немецкий экран и оборудовал в большой комнате импровизированный кинозал. Фильмы брал в прокатной конторе, оказалось все достаточно просто. Иногда иностранными киноновинками меня снабжали друзья.

Нравились отцу фильмы Уолта Диснея о природе, особенно о птицах. Очень сильное впечатление на него произвела историческая лента "Шестое июля" по сценарию Михаила Шатрова. Незадолго до этого внучка Юлия привозила Шатрова к нам на дачу. Отец долго гулял с ним, хвастался посадками на огороде. Батя приободрился, было видно, чо гость ему нравится и он старается сделать ему приятное. Михаил Филиппович подарил отцу экземпляр журнала "Театр" со своей пьесой, с приличествующим случаю посвящением и пригласил его в "Современник" на спектакль "Большевики".

 

 Назад 2 45 65 75 80 82 83 · 84 · 85 86 88 93 103 123 166 Далее 

© 2008 «Библиотека RTG.SU»
Все права на размещенные на сайте материалы принадлежат их авторам.