Стихи

Стихи современных поэтов (сборник)


Вороны спят на пугалах. При родах младая не присутствует звезда.

Пенять нельзя, работа или роздых здесь больше крючит спины. Навсегда бежит отсюда кровь, как и вода.
И верен этой местности лишь воздух,

хоть воздух в основном и продают.
Короче, все как встарь. Как до отъезда, дружище, твоего. Как встарь, уют

сомнительный парадного подъезда любовникам бездомным отворен.
И так пребудет до конца времен.

                                     16

Я свой архив сдала в помойный бак.
Пускай его листают кошки, чайки, хмельной клошар в простреленной фуфайке, порассуждать о вечности мастак.

Российский Гельдерлин глядит во мрак из мрака же, бренча на балалайке - на местном варианте лиры. Стайки шпаны в подъездах воскуряют мак

ориентальным неким божествам.
Жизнь то есть продолжается. И нам другого ничего не остается,

как в ней принять участие, дрожа от отвращенья, а не от ножа.
Иль погонять отсюда иноходца.

                                     17

Увидимся едва ли. Как ни мал стал мир с изобретеньем самолета, удачу в кресло первого пилота ведь не посадишь. Бабу за штурвал -

какой скандал! А хочется - полета!
Сверхзвукового! Чтобы обнимал свистящий ветер, поднимая вал седьмого неба, до седьмого пота

остатки плоти. Но, увы, финал таких забав - паденье, переломы, все то, что мифотворец описал

тому назад столетий двадцать пять.
И современные аэродромы не научили ползавших летать.

                                     18

И все-таки словечко "никогда" принадлежит по праву только Богу.
Мне нагадала дальнюю дорогу старушка на распутье. Поезда

перебирая, веси, города и верст уж не считая, понемногу я приближаюсь к жалкому итогу всех путешествий - к пресыщенью, да.

О татарва двадцатого столетья - туристы лупоглазые, паркет мозолящие царский! Сладу нет

с ордою планетарной. И гореть мне не с ними ль заодно?.. От любопытных Господь не принимает челобитных.

                                     19

Все ж смена места жительства дает иллюзию, что можно жизнь сначала начать. И это, в сущности, не мало в сем мире иллюзорном, в обиход

пускающем различные зерцала, где мы для смеха задом наперед отражены. И зло уж не берет - привыкли. Как шампанское - к бокала

конфигурации. Как автократ - к свободной конституции. Как вера - к тому, мой пан, что зажигает сера,

и ладан, и табак. Так рай и ад в конце времен слились в одну массовку - в интернациональную тусовку.

                                     20

Ах, друг любезный, ясно, что не мне тягаться с вами в ремесле почетном слововерченья. Божий день исчеркан поправками. А муза на спине -

и таг сутулой - настоящим чертом гарцует. И не с ним ли наравне сие искусство странное, зане что было белым - делается черным?

И не впадаю ль в вас, как в смертный грех?
Не чересчур прилежна ученица?
А впрочем, все равно. Ведь нет утех

отраднее поэзии. Строка последняя в поклоне вам кренится: с глубоким уважением. - Э. К.

22-25 сентября 1995 г.



ОСУЖДЕННЫЙ НА ДОРОГУ


Когда ребята видели, что он идет к костру, издалека предупреждали:

- Вольдемар, тут ветка - так ты под нее пригнись. А за веткой котелок с супом - так ты его переступи.

Вольдемар пытался переступить через ветку и пригнуться под котелок... Жаль было супа, но что поделаешь - все поэты рассеяны... Впрочем, это не мешало Владимиру Анатольевичу Логвиненко - сначала геологу, а затем начальнику съемочной партии - водить по зимней Якутии санно-тракторные поезда, тянуть маршруты по летней Колыме, а в отпуска, будто не насытившись кочевьями, руководить кавказскими походами.

Уже несколько лет я надоедал ему - "Володя, твои бы стихи напечатать..." Он отмахивался - мол, они ведь даже не записаны. Да, он не записывал свои стихи - просто помнил. Их помнили и те, кто по суровым окраинам тогда еще большой страны пел эти строки, положенные Владимиром на собственную музыку. А он выбрасывал исчерканный черновик и садился за стол, над которым высились груды прозы - поджимали сроки сдачи отчета за последний полевой сезон...


* * *

У судьбы - корявый профиль Паганини

И смычок, взлетев над буднем непогожим,

Так ведет - как будто кистью по картине,

Так ведет - как будто лезвием по коже.


Неизвестностью покалывая сердце,

Надрывается, спирально нарастая,

Это горестное, огненное скерцо,

Эта скрипка, до жестокости простая.


А по струнам - только ветер, только стужа!-

Гонит время нас и не остановиться.

Стылым ветром отрезвило наши души,

Сонной моросью размыло наши лица...


Но в плаще и котелке - не по погоде,

На столетие свое махнув рукою,

Человек под эту музыку уходит

От тоски, от несвершенья и покоя.


В сотый раз уже зарекшись - и сначала,

Мал же, господи! - а все-таки он вечен...

Клочья строчек облетают за плечами,

Руки вьюжные кладут ему на плечи.


Не суди его в грехе непостоянства,

Осужденного тобою на дорогу,

На бескрылость - в обретении пространства,

На свободу - в неизбежности итога.


Безрассудству - да останется отныне

Приобщиться мимолетностью земною

К безрассудному порыву Паганини

Над последней необорванной струною.


* * *


Весна идет, и ты ее услышь:

Как лед шуршит, как набухает тишь,

Еще в морозном кутана тумане...

Идет весна - и душу не обманет.


Все будет так: букашки на снегу,

Просевшим под упрямыми лучами,

Украдкой, незакатными ночами,

Наполнят удивленную тайгу.


Забытые звучания земли, -

Разрозненных созданий откровенья:

Во льдах - капели теньканье и пенье,

Протяжный вздох сугроба; а вдали-


Каковых-то птах несмелых переклички...

Оставь дела, забудь свои привычки,

Уйди, заслышав треск куропача,

В леса - где бекасиная свеча


Вдруг полыхнед над сонной головою,

И семь небес прольются синевою -

И поплывут по следу легких нарт...

А ты, встречая заполярный март,


Сквозь семь небес прослышь гортанный крик -

Знамением пути на материк.


* * *


Крещенских морозов крещендо.

И силу почувствовав в нем,

Душа принимает крещенье

Холодным и лютым огнем.


Недвижен седеющий ворон

В туманном зените стоит,

И ночи встают, как соборы,

На синие горы мои.


Так вечность приходит за нами.

И, высмотрев истину в нас,

Взметнулся на миг над снегами

Прищуренный огненный глаз.


И мы, словно губки, сквозь поры

Тот хищный вобравшие свед,

Вздымаем ладони в соборах -

К светилу, которого нет.


ДОРОГА В Груды


1


Вершину увидав издалека,

С равнины наблюдая путь орлиный,

Ты скажешь: как прекрасна и легка

Страна снегов над утренней долиной!


Об этом много сказано уже,

И даже нам - порой вершины сняться...

Но с каждым годом - все трудней душе

Забыть себя - чтоб до себя подняться.


На полдороге не остановись!

И ты поймешь, взойдя стеной отвесной:

Прекрасен мир земли, взметнувшей ввысь

Свою мечту - вершиной поднебесной.

Что нас ведут земные голоса

На гребни, где один вселенский ветер.


Сойдя с горы, проснешься на рассвоте,

А над тобой - другие небеса...


Вот так, оставив близкое вдали,

Уходим мы, двойному зову внемля -

И нас крадут вершины у земли

Чтобы с любовью возвратить на землю.


2


Пора, мой друг. Пойдем. Недолог путь...

Без суеты, без лишних разговоров

Сегодня мы с тобой уходим ф горы:

Ты должен их узнать когда-нибудь.


Звезда повисла над горой двурогой,

Снегами в синеву отражена.

 

 Назад 34 63 78 85 89 91 92 · 93 · 94 95 97 101 108 Далее 

© 2008 «Библиотека RTG.SU»
Все права на размещенные на сайте материалы принадлежат их авторам.